Мария Лиманская: она открыла дорогу Победе! Знаменитое фото последних дней войны. Регулировщица Победы. Бранденбургская Мадонна.

Май, 2020 г.

Все знают знаменитое фото последних военных дней: советская регулировщица с двумя флажками на фоне полуразбитых Бранденбургских ворот. Она будто указывает: война окончена, путь к мирной жизни открыт! После публикации снимка фотографа Евгения Халдея в СМИ, журналисты какими только эпитетами её не награждали: «Регулировщица Победы», «Бранденбургская Мадонна» и т.д.

А многие ли знают, как звали ту девушку? Для многих же волгоградцев будет открытием, что она – их землячка. Точнее, была таковой, так как в настоящее время скромно проживает в селе Звонарёвка Саратовской области.  И 12 апреля этого года нашей героине – Марии Филипповне Лиманской – исполнился 96-й день рождения.

 А поздравить с 75-летием Победы к ней приезжало не только руководство района, но даже сам губернатор. Увы, общаться пришлось – согласно с режимом самоизоляции – через окно.  Хотя ветеран войны, как говорят, всегда любила, не смотря на возраст, посидеть за чашкой чая и поговорить с гостями, в том числе – с журналистами.

А история жизни этой по-своему знаменитой женщины весьма поучительна.

Маша Шальнева (девичья фамилия) родилась в 1924 году в с. Старая Полтавка Сталинградской области. В начале войны девушка с другими комсомолками шила для Красной Армии пилотки, рукавицы, фуфайки.

А весной 1942-го в колхоз приехал представитель военкомата: «Парней повыбивало, нужна, девки, ваша помощь...» И Маша в 18 лет записалась добровольцем. Правда, тем комсомолкам, верившим в близкую Победу, война представлялась по фильму “Чапаев”: Анка лупит по врагам из пулемета, и падают они без счёта… Увы, война оказалась иной.

Для начала девчонок-новобранцев отправили в Капустин Яр под Астраханью. «Дали вещмешки с сухим пайком, и мы пошли пешком, – вспоминает Лиманская. – Был и дождь, и снег. Однажды переправлялись через степную речку по-пластунски по льду. Лед был тонкий, кое-кто проваливался даже по шею. Но всё-таки выбрались на берег. Повезло, что неподалёку было село, в которое и зашли. Командир поселил девушек в дом к одной женщине.

Хозяйка приняла их, как родных: дала сухую одежду, накормила, после уложила спать. А сама целую ночь сидела у кроватей и причитала: «Может быть, кто-то и моего сыночка где-то приютит». В те дни Мария и простыла. Пока её лечили в местной семье, подруги оружием занимались, и после их разобрали – кого в связь, кого в разведку.

Машу, когда выздоровела, отправили на учёбу в регулировщицы. Правда, обучение было сверхускоренное – за три дня! После зачислили в… АД. Точнее – в ВАД (военно-автомобильные дороги), отряд № 15. Тогда казалось, служба регулировщика дорожного движения, вроде бы, не сложна: красный флажок – стой; желтый – проезжай! Повернёшься спиной к шофёру – его машина стоит.

Хотя стоять под дождём или в метель не сладко! Одно лишь преимущество всё-таки нашлось: в ненастье вражеская авиация не летала – себя люфтваффе берёг.

А вот нашим водителям поначалу было в диковинку – ведь раньше движение регулировали солдаты. И на суровых лицах мужиков появлялись улыбки, когда они видели на дороге подтянутые фигурки регулировщиц. Никто не знал, что девушки не смели покинуть свой пост по простой причине: нельзя ослушаться приказа.

Впрочем, было ещё одно обстоятельство, которое заставляло девушек меньше бояться смерти – чисто женское.  Боялись они уродства, если лишатся руки или ноги. Считали, что лучше сразу погибнуть, без мучений. И о том молоденькие комсомолки просили Боженьку всякий раз перед тем как заступить на пост.

***

Зато однажды Маша пострадала от «своего»! Именно тогда – под Батайском (Ростовская область) – она фактически приняла боевое крещение, регулируя движение войск на переправе через Дон. Фашисты разбомбили мост, и она переправляла военные машины.

До сих пор Мария Филипповна не знает, отчего так произошло. Прямо на разбомблённый мост, перед которым она стояла, понёсся наш грузовик. Она лишь увидела в лобовом стекле обезумевшие глаза шофёра. Начала сигналить фонариком: стой, нельзя сюда! А он всё равно мчится. И Маша бросилась наперерез…

«Наверное, – вспоминает она, – он был контужен».

Очнулась Маша уже на земле. Девушке повезло: её задело вскользь бампером. А грузовик тот сгинул в реке: «Хорошо, в кузове не было никого».

Однако из-за бомбежки к раненой регулировщице подбежали не сразу. Когда солдаты разрезали сапог, нога уже распухла. И Машу отправили в госпиталь.

Два месяца она пролежала с гипсом.

– Лежу как-то, – рассказывает она дальше. – Тут взвыла сирена, когда мои подружки зашли проведать, и началась бомбежка. Одна подруга прыгнула ко мне в койку со страху, и так вцепилась в руку, что синяки даже после Победы остались! Другая залезла под койку и кричит оттуда: «Вас убьёт, а я живая останусь». В общем, и смех, и грех. Хотя страшно было: стёкла от взрывов повылетали, двери выбило, штукатурка сверху сыпалась.

Впрочем, все остались живы и невредимы из-за того, что четыре бомбы… не взорвались. Сапёры после одну такую разминировали, а внутри – записка: «Дорогие друзья, чем можем - тем поможем».

– Видимо, наши пленные на немецких заводах бомбы перебрали, – говорит ветеран.

Через два месяца – снова в строй. И новое направление – теперь на Крым. Жуткая была пора! Вдоль дороги лежали неубранные трупы немцев, красноармейцев, беженцев... Не до уборки при стремительном наступлении. В Симферополе Маша вновь едва разминулась со смертью: только выскочили девчонки из грузовика, как бомба попала прямо в кузов – разворотила в щепки!

Страшнее Марии Филипповне, по собственному признанию, было лишь позже – у Варшавы. Тогда, ночью, «катюши» через голову били, а девчонки у самого перекрестка разложились. Она думала, что ко всему привыкла, но здесь реально было жутко! Никогда так близко не видела, когда бьют реактивные установки со столь милым названием. И просила Бога: «Хоть бы сразу убило, сил нет». Но ничего: они бьют, а ты стой, регулируй.

В Белоруссии с Машей случилась опять драматическая история: подхватила малярию от укуса комара. В полевом госпитале от этой тропической болезни умирали один за другим от недостатка лекарств. И девушке в забытьи привиделся сон: будто падает из окна, а её подхватывает незнакомый танкист. Подруги тут же заявили: «Теперь должна выздороветь: танкист – это к добру». Хотя седой доктор сказал иное: «Мы уже три трупа вынесли сегодня, и эта не жилица. Далеко не уходите, попрощаетесь по-человечески...»

Эти слова услышала полевая медсестра, лежавшая на соседней кровати. Она попросила девчат посмотреть в её в полевой сумке – там была единственная ампула необходимого препарата. И девушка выжила вопреки всему. Правда, пришлось снова учиться ходить. Ей велели отстричь волосы, так как завелись вши, но она вымыла-таки эту гадость, оставив красивые волосы. Так и спаслась Маша снова. Потом были Польша и Германия... И примечательно, что все шесть девушек из их части остались живы, дойдя до Берлина.

***

После падения Берлина 2 мая война, однако, не закончилась: часть фашистов упорно не сдавались. Да и в столице Германии слышались выстрелы и разрывы гранат. Однажды, после 9 мая во время дежурства Лиманской у Бранденбургских ворот разорвался пушечный снаряд, и осколками посекло с десяток красноармейцев, направлявшихся сфотографироваться на фоне Рейхстага. Кстати, Мария тоже оставила свою подпись на его стенах.

В другой раз при её дежурстве мимо проезжал шофёр на «полуторке», закричал: «Сестрёнка, война кончилась!» И бросил девушке свёрток. Маша развернула и ахнула: туфли-лодочки! Радости не было предела. Война войной, а всё же хотелось принарядиться.

Летом 1945 года в сохранившейся чудом фотомастерской на окраине Берлина Мария с подругами решили сделать снимки. «Обычной гражданской одежды не было, и пожилой фотограф дал нам платье и платок. Мы одевали их по очереди, и потом смеялись, когда получили снимки: все одеты в одной и той же одежде, с тёмным платком на голове», – улыбается Мария Филипповна.

К сожалению, в подвале, где жили девчата-регулировщицы, случился пожар, сгорели все вещи, письма из дома, фотографии и те самые туфельки. Осталось лишь одно фото, как напоминание.

А первые дни регулировщицы жили в подвале разрушенного дома у тех же ворот. «На том известном фото это здание находится на заднем плане слева», – вспоминает Мария Филипповна. Одно время спали даже в машинах, лишь позднее девушкам выделили для отдыха уцелевшее общежитие.

Разумеется, 9 мая стал самым запоминающимся днём на всю оставшуюся жизнь. Радость не передать! Стреляли из пушек, играли на гармошках и танцевали, на танках кричали: «Ура!». Да, это была полная эйфория от ощущения неимоверного счастья. В те весенние денёчки девчонок у Бранденбургских ворот фотографировали много. И никакого Халдея она не запомнила.

***

...После войны Маша вернулась на родину. Сошлась с молодым лейтенантом и родила двух дочерей. Однако позже она развелась с мужем, и поднимала детей сама. Лишь когда девочки подросли, Маша встретила, наконец, того, с кем в любви и согласии прожила 23 года. Виктор Иванович сам был фронтовиком, танкистом, между прочим. До последних, можно сказать, дней, уже оставив работу, муж помогал ей – колол дрова, таскал воду.

Когда в 94-м году скончался супруг, Мария Филипповна переехала из родной Старой Полтавки к дочери Нине в Звонарёвку, что возле городка со звучным названием Маркс. Но у той селиться не стала, дабы не стать обузой – купила себе домик.

Кстати, в августе 45-го, когда Маша прощалась с боевыми подругами, договорились обязательно переписываться. Она помнит их до сих пор: Валя Беспалова, Аня Кравченко, Шура Гладкова и другие. К сожалению, друг с другом они уже больше никогда не встретились, хотя переписывались долго. Последняя, с кем Мария Филипповна ещё поддерживала связь, – В. Беспалова из Волгограда. Но и от неё после перестали приходить письма...

На гражданке Лиманская немного поработала библиотекарем. Затем устроилась санитаркой в хирургическом отделении. Однажды, в 1982 году, подбегает пациентка, местная учительница, с журналом «Работница». Говорит: «Манечка, тут твою фотографию напечатали».

Смотрит Мария Филипповна: вроде, она. Только фамилия чужая. Это потом выяснилось, что в тот день Халдей спросил у солдат, как зовут регулировщицу, ему сказали: «Маша». А у них в части было две Маши – вот фамилии и спутали.

Учительница написала в редакцию, и ошибку исправили. Позже – 30 июля 1984 года – пришел пакет и от Евгения Халдея. Она увидела там оригиналы фотографий из Берлина. После несколько раз фотокор приглашал встретиться. «Дорогая Мария Филипповна, снова приехал в Волгоград – принимал участие в записи передачи "От Сталинграда до Берлина" – писал Евгений Халдей, – и снова не смог к Вам добраться: уж очень далеко Вы забрались. Но все равно в этом году приеду осенью. Посылаю Вам журнал "Собеседник" и "Советскую торговлю". Ещё будет опубликовано в немецком журнале, пришлю Вам потом. Посылаю ещё фотографии с Потсдамской конференции, так как Вы были участником и охраняли территорию, чтобы все было в порядке на дорогах. Здоровья и счастья, Ваш Евгений Халдей. Сообщите мне в Москву о получении пакета».

– В Волгоград тогда я приехать не могла – лежала в больнице, – вспоминает Мария Филипповна. – Встретиться нам так и не довелось, в 1997 году он умер.

Она, действительно, принимала участие в Потсдамской конференции, которая проходила в пригороде Берлина летом 1945 года. И тогда с Машей произошло одно из самых запомнившихся событий победных дней. Девушка стояла с флажками на подъезде к дворцу Цецилиенхоф, где заседали лидеры СССР, США и Великобритании. Хотя, по-настоящему лишь наши регулировщицы занимались движением, а вот английские и американские солдаты стояли больше для проформы.

Мария Филипповна рассказывает:

– Их солдаты предлагали и оружием меняться. Я им сразу отказала – не принято у нас свое оружие другим отдавать.

И вот в первый день работы она увидела кортеж английского премьера – три мотоциклиста и четыре легковых автомобиля. Когда мимо проехали мотоциклисты, чёрная легковушка остановилась. Из неё вышли несколько человек, в том числе толстый человек, которого Маша знала по газетным карикатурам. Черчилль, как положено, сжимал в зубах сигару.

«А у нас инструкция была: никого не останавливать, ничего не проверять, – вспоминает ветеран. – Сердце замерло, когда машина остановилась. Я подошла, козырнула, когда увидела Черчилля. Он осведомился через переводчика: «Не обижают девушек английские солдаты?»

От Маши последовал ответ, о котором журналисты пишут по-разному. У некоторых написано, что ответила русская девушка деликатно:

– Пусть только попробуют обидеть, наши солдаты нас защитят,

На деле же «Бранденбургская Мадонна» ответила достаточно резко:

– Чёрта с два они нас обидят! Пусть только попробуют!..

Выслушав соответствующий перевод, Черчилль как-то задумчиво улыбнулся и уехал.

***

Как же теперь живёт ветеран той войны?

Удивительно, но Мария Филипповна Лиманская продолжает заряжать окружающих – родных и соседей – жизненной энергией и оптимизмом. «Светлый она человек, отзывчивый!» – говорят о ней. А сама она отвечает так:

– Секрет долголетия? Я просто всегда много работала. Ведь было двое детей, а я сутками в больнице! Прибегаю на пять минут домой, чтобы посмотреть, спят ли? И – обратно. На работу могли вызвать в любой момент - у нас же не было смены. А на днях рождения и праздниках никакого алкоголя.

Ныне в Звонарёвке она вместе с другими пенсионерками занимается здоровьем по одной из систем ЗОЖа. Хотя сама Мария Филипповна своё долголетие определяет иными словами:

– Как велосипед. Если тогда не упал, потом долго проедешь.

По иронии судьбы одна из внучек Марии Филипповны вышла замуж за поволжского немца. И переехала в Германию, страну, которую когда-то победила Мария Лиманская, да ещё волею судеб стала символом великой Победы! Сейчас та внучка воспитывает шестерых детей. И уже старшие нашли то самое место, где стояла у Бранденбургских ворот их прабабушка. Сфотографировались и прислали снимок. Правда, ворота теперь другие – обновленные. Хотела Лиманская сама поехать к тем воротам, да для перелёта здоровье уже не то.

Но она по-прежнему не теряет оптимизма:

– За что воевали? Чтобы был мир… А знаменитой я себя никогда не чувствовала. В Москву на парад не приглашали, в политику не звали.

Действительно, власть Марии Филипповну ни в советские годы, ни сейчас особо не привечала. Избушка нашего символа Победы(!) до недавних пор выглядела убого. Да и пенсия, которую она получает, как участник войны, приблизительно в десять раз меньше, нежели немецкие ветераны... В проведении телефона ей тоже помогла не власть, а журналисты из районной газеты “Воложка”.

Зато Марию Филипповну радует, что к ней приезжают совершенно незнакомые люди, чтобы проведать. Была как-то семья из Энгельса на шести машинах! Пожелали здоровья, предлагали помощь. Навещают также на праздники школьники, поздравляют. По её мнению, главное – чтобы не чувствовали себя ветераны одинокими, и чтобы молодежь уважала историю родной страны.

Вот так и живёт сейчас героиня, о фотографии которой говорят: «Она облетела весь мир!» Тот снимок появлялся позже в газетах, на обложках журналов и книг. Но это – не просто профессиональная удача военкора, а документальное свидетельство победы над фашизмом, добра над злом.

***

На днях стало известно, что Марии Лиманской в Марксе по инициативе мецената должны поставить памятник. Правда, проблема с установкой возникла из-за той же эпидемии коронавируса. Но он обязательно закончится, а бронзовый монумент останется навсегда.

На фото: 1. М. Лиманская (справа в первом ряду) перед отправкой на фронт из запасного полка.

2. М. Лиманская даёт "мастер-класс" сотрудницам волгоградской ГАИ (пресс-службы ГУ МВД Волгоградской области (2011 г.).

Благодарим Саратовский областной музей краеведения за неоценимую помощь в подготовке материала.

В этой праздничный день М. Лиманскую поздравили песнями времён Отечественной войны.

Видео-поздравление:

Маркс-ТВ: