Воровство давно оправдано. Хотя наказание всё равно будет. Фридрих Мачевский, пастор и одновременно поэт-песенник, создал книжицу, именуемую рефератом – Речь о воровстве.

Воровство, как социальный феномен, имеет давнюю историю. Однако, с «точки зрения науки» он практически никогда не рассматривался – мол, неприлично говорить об этом в нормальном обществе, и уж тем более оправдывать.

Тем удивительнее, что данному явлению один человек всё-таки посвятил своё исследование ещё в 18 веке. Его автор - Фридрих Мачевский, пастор и одновременно поэт-песенник, который жил с 1760 по 1843 гг. Тонкая книжица, именуемая рефератом, имеет необычное название – «Речь о воровстве».

История написания данного материала такова. Будучи ещё в 90-е годы ХХ века в Риге, я забрёл как-то в букинистический магазинчик. И, роясь в старых книгах, обнаружил репринт этого издания. Моё внимание было привлечено несколькими моментами. Во-первых, необычайной тематикой реферата, которая, казалось бы, не слишком укладывалась в род деятельности священника. Во-вторых, меня удивили интересные исторические факты, которые мало кому известны об этом, так сказать, своеобразном феномене (я имею в виду воровство). Наконец, не менее шокирующе выглядела позиция Мачевского по нижеприведённому вопросу. Поэтому предлагаю читателям самим ознакомиться с некоторыми выдержками, а заодно приведу и собственные размышления по данной пикантной проблеме.

Просвещённый для тех времён автор реферата начинает свой опус со слов: «Кто же из вас, мои высокочтимые господа, не способен в этом гражданском обществе достичь понимания воровства – в этой большой школе общественной морали, которая удивительным образом позволяет разделиться на крадущих и обкраденных?»

Затем Мачевский призывает вспомнить слушателей о том, якобы, золотом веке невинности, когда не существовало бы такой проблемы. Увы, такого периода в истории человечества никогда не существовало: безнравственное деяние в виде воровства и краж существовало в любую эпоху; и потому, считает пастор, надо признать, что данное порочное качество присуще человечеству с его рождения.

Почитайте мифы той же Эллады. Сказания бесшабашных греков отражают покровительство богов, оказываемые этой, мягко выражаясь, дурной привычке точно так же, как к мудрости, любви и поэзии. И названный порок почитался за доблесть и приравнивался к искусству!..В виде примера Мачевский упоминает хитроумного Гермеса, укравшего колчан у Апполона, а у разнеженной на солнышке Афродиты вообще стянул пояс, оберегавший её высокую нравственность... Да ведь всем известный Прометей тоже похитил огонь у небожителей Олимпа! И что? За это люди прославили его в веках. Получается, счастье человечества уже изначально покоится на безнравственном поступке?

***

Погружаемся в историю глубже. Древние египтяне относились к воровству вполне снисходительно. Более того, они вообще не подвергали вора наказанию за содеянное: он мог оставить себе четверть похищенного, коли… его ловили за руку. И тут автор замечает: «Если признаться, что существует врождённое стремление… к краже (клептомания), тогда надо признать и то, что тем, кому ничто не принадлежит, трудно смириться с тем, что другие владеют всем».

Далее пастор высказывает довольно резонную мысль: разве не прав вор, коли чтобы не умереть с голоду он вынужден красть? Потому придётся признать, что древнеегипетская юридическая система не столь уж скверна. Тут Мачевский иронизирует: лучше отдать преступнику четвёртую часть имущества, чем лишиться всего, как бывает в современном (кстати, и нашей поры!) обществе, когда преступник «отсиживал» срок в тюрьме и ничего не возвращал. Зачем? Он и сам попользуется чужими средствами в виде компенсации за страдания, испытанные за решёткой.

Не менее вольготно чувствовали себя воришки в Спарте. Там, если вор не был пойман на месте преступления, становился хозяином имущества. Коли его всё-таки ловили, то наказывали скорее не за содеянное, а за то, что позволил себя поймать! Мачевский пишет, что это вполне логично, коли мы будем судить не с точки зрения современного морализаторства. Ловкий вор никогда не попадёт в руки судей, а вот неумелый злоумышленник обязан отвечать за издержки в собственной профессии.

Правда, соседи спартанцев – афиняне, переборщили позже в отношении воров наподобие наших демократов. В пику своим извечным соперникам они решили, что преступник должен возместить стоимость украденного в десятикратном(!) размере (не оттуда ли растут уши у российской юриспруденции в данном случае?). И это несмотря на то, что мы считаем афинскую культуру чуть ли не верхом гуманности! Однако, пастор саркастично замечает: дескать такое наказание действенно в одном случае – коли это богатый вор. Да вот беда, крадут в основном бедные.*  С богатыми, как известно, дело не всегда доходит до суда, а если и доходит, то… Вспомним то же пресловутое дело Сердюкова – Васильевой.

Увы, совсем не лёгкие времена наступили при древнегреческом тиране Драконе, имя которого стали олицетворением безжалостности законов. Тогда смертную казнь стали применять не только к ворам, но даже к лентяям – мол, безделье порождает в числе прочих пороков и воровство. Рассуждая чисто по-сталински, это правильно – чего ждать, когда лодырь чего-нибудь сопрёт! Но, возвращаясь к древней Элладе, скажем, что позже великий Солон отменил все суровые наказания, последовав правилу: наказание должно быть соразмерно проступку. И утянувших чужие вещи наказывали не столь строго.

***

Римское право является как бы эталоном и праобразом нынешней юриспруденции. Так вот по законам Рима ворами считались следующие лица: тот, кто вещь передаваемую иным лицом, отдавал от собственного имени; кто присваивал случайно полученные вещи, не зная их подлинного хозяина; кто какую-то вещь или денежную сумму употреблял дольше, чем это позволяло лицо, которое ему на время их предоставило; кто жульнически оставил себе залог; кто ранее назначенного срока продал данный ему залог, кто вместо золота даёт другой металл.

Зато если два раба, сговорившись, устроили побег, то оба считаются ворами, похитившими друг друга у рабовладельца. И, между прочим, у латинян уже была актуальна кража интеллектуальной собственности – плагиат, за которую судили, как за обычное преступление. С точки зрения правовой системы, законодательство Рима было весьма справедливо, считает Мачевский. Но – что любопытно – воровство ради потехи как бы и не считалось криминалом. Зато, если вор был схвачен с поличным, то мог быть убит на месте, и кара за это хозяину добра не угрожала. Даже если вор успеет брякнуть, что пошутил…

Во эпоху Цицерона ночного татя также можно было умертвить без каких-либо церемоний! Зато схваченного днём можно было убить лишь в случае, коли он защищался с оружием; в противном случае всё решалось в суде.

Хотя, цинично выражаясь, для вора в Риме было уже всё равно, коли его изловили. По законам потомков Ромула, независимо от того, был ли вор вооружён или нет, совершал ли он кражу, или уже покидал место преступления, его казнили при любых обстоятельствах. Мрачновато, однако…

У древних германцев воров тоже не жаловали. Мужчине, укравшему солидную сумму, рубили голову. А вороватую женщину закапывали живьём.

Не менее жестокие нравы царили при английском монархе Эдуарде I. Руку, потянувшуюся к чужому добру в третий раз, прибивали на площади к столбу. И… давали нож. Бедняга стоял так до тех пор, пока жажда и голод не заставляли его прибегнуть к ужасному шагу – отрезать свободной кистью пригвождённую. То есть преступник наказывал сам себя.

После английский король Карл V в 1532 г. установил более гуманный свод законов. Ворам уже не отрубали руки и не выкалывали глаза, их просто казнили через утопление или повешение.

***

«Но что это дало?!» – восклицает исследователь порочного явления. Приведя все примеры, пастор делает вывод, что стремления творцов законов отвратить людей от воровства даже путём наисуровейших наказаний результатов не дали. Как крали, так и крадут! Не зря пара советских классиков с юмором написала: «Ему было стыдно, но он крал».

В той же Англии позже, видимо, решили быть более гуманными, и заменили виселицу за кражу… кастрацией. Очевидно, руководствовались мыслью неких – естественно! – британских учёных, что похоть приводит к умыкательству. А коли так, нужно, чтобы воровство не передавалось по наследству. Увы, похитителей чужого имущества меньше не становилось.

Зато другие учёные мужи – из Парижской академии – скрупулёзно посчитали, что воровство в столице Франции является источником существования 63-х тысяч(!) нуждающихся. Более того, академики пришли к выводу: число воров в отношении ко всему населению составляет примерно такую пропорцию 1:14. Потому в любом социуме есть некая часть индивидов, которая – к сожалению добропорядочных сограждан – обязательно будет заниматься кражами.

В завершение человеколюбивый пастор риторически задаёт кардинальный вопрос: почему он занимается апологетикой воровства? И чистосердечно отвечает: «Мою душу удручает мысль – тысячам людей пришлось бы умереть с голоду, если внезапно все воры стали бы честными».

В общем, выводы достаточно интересные. Хотя собственная порочность вместе с её последствиями вряд ли порадует многих людей. Ведь с этической точки зрения, всё это звучит цинично. Воровство, как любят выражаться, оно и в Африке воровство. Но, к сожалению, на все времена.

И попутно выскажем крамольную мысль: возможно, феномен всех имущественных преступлений (кражи, воровство, даже грабежи) – вполне закономерный социальный процесс? Он объясняет всё достаточно просто: в социуме всегда идут процессы перераспределения материальных благ, независимо от того, хочет ли кто искоренить всякую преступность или нет.

Да, с точки зрения человеческой морали, это звучит цинично. Однако, с точки зрения философии, совершенно не имеет значения, стоят ли за такими преступлениями жертвы и как их много – такова цена вопроса за то, чтобы ещё бОльшее количество людей не умерло с голоду, когда более зажиточные не желают делиться добром с остальным обществом. Что подтверждает выводы Мачевского.

А морализаторам лишь напомним парадоксальный факт: разбойники типа Робин Гуда или Степана Разина являлись, с точки зрения юриспруденции, обычными, хотя и матёрыми преступниками. Но почему-то народ их считает своими защитниками и благодетелями…

***

В нынешнем судебном законодательстве России стали применять почти аналогичную систему наказания, когда при осуждении очередного коррупционера его заставляют выплатить в тысячу раз больше, чем ему была дана взятка. Правда, вопрос в другом: сумеет ли взяточник выплатить столь неподъёмную сумму, и поможет ли это его исправлению?

Кстати говоря

В книге «Мошенничество в России» (С. Романов) можно прочесть следующее: «Существует такая классификация. В городе с населением свыше 1 млн человек действует до 1,5 тысяч воров. В городе от 500 тыс. до 1 млн жителей воров может быть до 300 человек».

Исходя из приведённого, можно сказать, что в Волгограде действует где-то 400-500 одних только «чистых» воров. Мы уже не упоминаем тут о грабителях, убийцах и преступниках прочих мастей… Товарищи-господа, будьте внимательны, и выходя на улицу, и ночуя дома!..

Подписи к иллюстрациям:

Прометей умыкает огонь в заботе о человечестве.

В Спарте считали, что пропасть лучше всего воспитывает воров.

Держи вора! (Фред Барнард, 1875) 

В средневековой Европе: коли вора выпотрошишь, он обязательно исправится.